Автор текста и фотографий: Юсеф Боудлал (Youssef Boudlal) для Reuters
Париж, Франция
Переведено специально для Pixanews

Фотосъёмка повседневной жизни мусульман в Париже является непростой задачей. Я обнаружил это, взявшись за проект, который моментально стал хроникой неудачных встреч, отказов и разочарований. Среди людей, с которыми я пытался наладить контакт, страх предрассудков в отношении мусульманского мира был чересчур велик, не говоря уже об опасении, что фотоматериалы могут способствовать распространению и упрочению всевозможных клише о мусульманском сообществе во Франции.

Мусульмане на улицах Парижа покупают сладости и еду для  ифтара во время Рамадана, 10 июля 2013 года. Фото: REUTERS/Youssef Boudlal

Мусульмане на улицах Парижа покупают сладости и еду для ифтара во время Рамадана, 10 июля 2013 года. Фото: REUTERS/Youssef Boudlal

В процессе моего журналистского расследования мне довелось познакомиться с огромным количеством самых разных людей. Первые несколько человек я встретил в пригороде Парижа, где проживает большая мусульманская община. В Витри-сюр-Сен (Vitry-sur-Seine) четверо молодых мужчин североафриканского происхождения двадцати с чем-то лет сидели около церкви. Я поделился с ними своими планами, но они отнеслись ко мне с нескрываемым подозрением. Меня расспросили о моей работе, намерениях и причинах столь пристального внимания. Их беспокоило то, как мои снимки могут быть использованы. Один из них даже принял меня за шпиона.

Мусульмане молятся во время святого месяца Рамадана в парижской мечети, 12 июля 2013 года. Фото: REUTERS/Youssef Boudlal

Мусульмане молятся во время святого месяца Рамадан в парижской мечети, 12 июля 2013 года. Фото: REUTERS/Youssef Boudlal

Следующая встреча состоялась в Мант-ля-Жоли (Mantes-la-Jolie), одном из западных пригородов Парижа. Здесь молодая женщина в платке покупала фрукты и овощи на рынке Валь-Фур (Val Fourre), и я решил подойти к ней. Я объяснил свой проект в деталях и поинтересовался, не хочет ли она принять участие. Она не проявила ни энтузиазма, ни скептицизма, но сказала, что должна спросить разрешения у своего отца, местного мясника, которому она помогала в работе. Я уже рисовал себе будущие образы и сюжеты, но её отец отказал без объяснения причин. Мои аргументы его не убедили.

16 июля 2013 года: 36-летняя Шехерезада, мусульманка марокканского происхождения, направляется в мечеть, которая находится в Мант-ля-Жоли, в пригороде Парижа. Фото: REUTERS/Youssef Boudla

16 июля 2013 года: 36-летняя Шехерезада, мусульманка марокканского происхождения, направляется в мечеть, которая находится в Мант-ля-Жоли, в пригороде Парижа. Фото: REUTERS/Youssef Boudla

16 июля 2013 года: 36-летняя Шехерезада, мусульманка марокканского происхождения, общается по мобильному телефону в Мант-ля-Жоли, в пригороде Парижа. Фото: REUTERS/Youssef Boudla

16 июля 2013 года: 36-летняя Шехерезада, мусульманка марокканского происхождения, общается по мобильному телефону в Мант-ля-Жоли, в пригороде Парижа. Фото: REUTERS/Youssef Boudla

Один знакомый организовал для меня встречу с салафистом – последователем весьма строгого направления в суннитском исламе – который молился со своими единоверцами в гараже в Мант-ля-Жоли (Mantes-la-Jolie). Своеобразие этого места мне импонировало. Я познакомился с ним, целую неделю мы вели переговоры, и наконец он сказал, что готов поддержать мой проект. Но в конце июня власти арестовали в Иль-де-Франс (Ile-de-France) шестерых подозрительных исламистов, и это негативно сказалось на нашем общении. В конечном итоге мне не позволили сфотографировать ни людей, ни их молельню.

16 июля 2013 года: 36-летняя Шехерезада, мусульманка марокканского происхождения, выбирает одежду в одном из магазинов в Мант-ля-Жоли, в пригороде Парижа. Фото: REUTERS/Youssef Boudla

16 июля 2013 года: 36-летняя Шехерезада, мусульманка марокканского происхождения, выбирает одежду в одном из магазинов в Мант-ля-Жоли, в пригороде Парижа. Фото: REUTERS/Youssef Boudla

Другой знакомый связал меня с Шехерезадой (Chehrazad), 36-летней мусульманкой марокканского происхождения, которая работает в офисе у нотариуса и обычно покрывает голову платком, но теперь вынуждена снять его ввиду закона, запрещающего ношение хиджаба государственным служащим. Её муж-француз согласился, чтобы я описал один день из её жизни. Я отправился с ней на рынок, потом заглянул к ней на работу и домой. Для неё покрытие головы было проявлением индивидуального выбора: “Чадра является моим личным способом подчеркнуть мою скромность”, – объяснила она мне.

16 июля 2013 года: 36-летняя Шехерезада, мусульманка марокканского происхождения, гуляет по Мант-ля-Жоли,  пригороду Парижа. Фото: REUTERS/Youssef Boudla

16 июля 2013 года: 36-летняя Шехерезада, мусульманка марокканского происхождения, гуляет по Мант-ля-Жоли, пригороду Парижа. Фото: REUTERS/Youssef Boudla

Там же в Мант-ля-Жоли я увидел француженку в хиджабе, которая приняла ислам. Когда я описал ей мой проект, она поначалу согласилась, чтобы я рассказал о её повседневной жизни. Мы даже договорились по телефону о встрече возле её дома. Но её муж категорически запретил мне снимать его жену. Я остался ни с чем и был сильно обескуражен. В данном случае мы имеем дело уже не с религией, но с культурой и этикой.

Покупатели на рынке Алигр в Париже. На этом рынке трудятся марокканские мусульмане, эмигрировавшие во Францию. Париж, 21 июля 2013 года. Фото: REUTERS/Youssef Boudla

Покупатели на рынке Алигр в Париже. На этом рынке трудятся марокканские мусульмане, эмигрировавшие во Францию. Париж, 21 июля 2013 года. Фото: REUTERS/Youssef Boudla

Потерпев неудачу в пригородах, я решил попытать счастья в самом Париже. На столичном рынке Алигр (Aligre) я столкнулся с Лахсеном (Lahcen), правоверным практикующим мусульманином. С ним мы были давно знакомы: он мой бакалейщик. Я поведал ему о своём проекте, и он с улыбкой распахнул предо мною дверь. Чтобы составить представление о его повседневной жизни, я постоянно сопровождал его от дома к мечети, от мечети к месту работы и потом снова домой.

41-летний Лахсен  торгует фруктами на рынке Парижа, 9 июля 2013 года. Фото: REUTERS/Youssef Boudlal

41-летний Лахсен торгует фруктами на рынке Парижа, 9 июля 2013 года. Фото: REUTERS/Youssef Boudlal

Лахсен утверждает, что исповедовать ислам во Франции становится всё труднее и что некоторые французские законы специально направлены против мусульман – такие, например, как запрет покрывать лицо вуалью на публике. “Закон – это попытка властей создать ислам, приемлемый для большинства французов”, – иронизирует он.

41-летний Лахсен общается с единоверцами у входа в мечеть. Париж, 14 июля 2013 года. Фото:  REUTERS/Youssef Boudlal

41-летний Лахсен общается с единоверцами у входа в мечеть. Париж, 14 июля 2013 года. Фото: REUTERS/Youssef Boudlal

41-летний мусульманин Лахсен собирается перейти улицу. Париж, 14 июля 2013 года. Фото: REUTERS/Youssef Boudlal

41-летний мусульманин Лахсен собирается перейти улицу. Париж, 14 июля 2013 года. Фото: REUTERS/Youssef Boudlal

41-летний Лахсен идет к метро. Париж, 14 июля 2013 года. Фото: REUTERS/Youssef Boudlal

41-летний Лахсен идет к метро. Париж, 14 июля 2013 года. Фото: REUTERS/Youssef Boudlal

Я надеялся, что во время Рамадана смогу сделать несколько снимков молящихся в мечети мужчин, но мне запретили. И это при том, что я сам мусульманин и говорю по-арабски. Мне казалось, что моя близость к культуре и религии Востока упростит мою задачу. Не тут-то было! Стереотипы и предрассудки сильны – особенно, когда речь заходит о фотосъёмке. Что вы будете делать с этими снимками? Как вы собираетесь их использовать? С какой целью? Все, кого бы я ни встретил, были обеспокоены возможными последствиями распространения фотографий. В эпоху социальных СМИ существует слишком большая вероятность дезинформации. Я намеревался бороться со штампами, но что реально можно сделать, если никто не желает приоткрыть свои двери и впустить вас? Тут необходимо время, а также терпение, настойчивость и сила воли. Но даже обладая всем этим, вы не можете гарантировать успех.

41-летний мусульманин по имени Лахсен молится во время Рамадана в своем доме, в Париже, 8 июля 2013 года. Фото: REUTERS/Youssef Boudlal

41-летний мусульманин по имени Лахсен молится во время Рамадана в своем доме, в Париже, 8 июля 2013 года. Фото: REUTERS/Youssef Boudlal

41-летний мусульманин по имени Лахсен молится во время Рамадана в своем доме, в Париже, 8 июля 2013 года. Фото: REUTERS/Youssef Boudlal

41-летний мусульманин по имени Лахсен молится во время Рамадана в своем доме, в Париже, 8 июля 2013 года. Фото: REUTERS/Youssef Boudlal

Во Франции живёт пять миллионов мусульман, и существует тьма причин, по которым они могли бы испытывать страх и недоверие. Франция является сугубо светским государством и изо всех сил пытается интегрировать своё исламское население. Многие почувствовали себя отчужденными в связи с последним решением правительства запретить покрытие лица вуалью в общественных местах и законом, препятствующим ношению хиджаба в школе. По данным Комитета борьбы с исламофобией во Франции, количество анти-мусульманских инцидентов выросло за последние годы. Только в этом месяце военнослужащий был арестован в Лионе по подозрению в планировании обстрелять мечеть во время мусульманского праздника Ид аль-Фитр (Eid al-Fitr). От запрета на паранджу до прошлогодней трагедии, когда исламист Мухаммед Мера (Mohammed Merah) погубил семерых человек, стереотипы, окружающие мусульманскую общину, буквально носятся в воздухе. В подобной атмосфере создание подробного и объективного фоторепортажа о жизни мусульман во Франции, мягко говоря, затруднительно.